Warrax

Что такое суггестия

Суггестия (от лат. suggestio — внушение) — это психическое воздействие, направленное на восприятие  субъектом неких убеждений и установок и т.п. пассивно и без критической оценки.

Этим суггестия и отличается от убеждения — субъект не осмысливает тезисы и т.д., а «глотает их не жуя». И сохраняет искреннее убеждение, что «это моя собственная мысль» (вариант — «ничего такого нет!»). Цель — создать определённое психическое состояние или побуждение к определённому поведению.

 

Из Больщой Советской энциклопедии:

«Внушение, в широком смысле слова — воздействие на личность, приводящее либо к появлению у человека, помимо (а иногда и против) его воли и сознания, определенного состояния (например, бодрости, уверенности), чувства (например, страха), отношения (к объекту, к самому себе, к своему состоянию), либо к совершению человеком поступка, непосредственно не следующего из принимаемых им норм и принципов деятельности. Объектом В. может быть как отдельный человек, так и группы, коллективы, социальные слои (феномен массового В.). Психологические механизмы В. в значительной мере лежат в сфере бессознательного (см. также Апперцепция, Установка).

Индивидуальное и массовое В. — один из регуляторов человеческих взаимоотношений. На акты В. опираются некоторые явления в воспитании, воздействия рекламы, распространения моды. В. является основным средством формирования веры и религиозных убеждений, а также одним из психологических механизмов появления конформизма».

 

Концепция отнюдь не новая. Вот речь В.М. Бехтерева на годичном собрании Императорской военно-медицинской академии 18 декабря 1897 г:

«B настоящую пору так много вообще говорят о физической заразе при посредстве contagium vivum, или физических микробов, что, на мой взгляд, не лишнее вспомнить и о “contagium psychicum”, приводящем к психической заразе, микробы которой, хотя и не видимы под микроскопом, но, тем не менее, подобно настоящим физическим микробам, действуют везде и всюду и передаются через слова и жесты окружающих лиц, через книги, газеты и пр., словом – где бы мы ни находились, в окружающем нас обществе мы подвергаемся уже действию психических микробов и, следовательно, находимся в опасности быть психически зараженными.

…Прежде всего мы должны выяснить, что такое само по себе внушение? Бесспорно, что внушение есть один из способов влияния одних лиц на других, которое может происходить как намеренно, так и ненамеренно со стороны влияющего лица и которое может осуществляться иногда совершенно незаметно для человека, воспринимающего внушение, иногда же оно происходит с ведома и при более или менее ясном его сознании. Для того чтобы выяснить себе роль внушений, необходимо пояснить, что наша психическая сфера имеет один важный фактор, известный под названием личного сознания или так называемого “я”, которое при посредстве воли и внимания обнаруживает существенное влияние на восприятие нами внешних впечатлений, которое регулирует течение наших представлений и которое определяет выполнение наших действий. Все, что входит в сферу психической деятельности при посредстве личного сознания, усваивается нами путем обдумывания и осмысленной переработки, становясь прочным достоянием нашего “я”.

Этот путь воздействия окружающей среды на нашу психическую сферу может быть назван путем “логического убеждения”, так как конечным результатом упомянутой переработки всегда является в нас убеждение: “мы убедились в истине, мы убедились в пользе, мы убедились в неизбежности того или другого”,– вот что мы внутренне можем сказать, после того, как в нас совершилась упомянутая переработка внешних впечатлений, воспринимаемых при посредстве нашего личного сознания. Но независимо от того в нашу психическую сферу могут входить разнородные впечатления и влияния помимо нашего личного сознания и, следовательно, помимо нашего “я”. Они проникают в нашу психическую сферу уже не с парадного хода, а, если можно так выразиться, с заднего крыльца, ведущего непосредственно во внутренние покои нашей души. Это и есть то, что мы называем внушением.

…необходимо иметь в виду, что вопреки словесному убеждению, обыкновенно действующему на другое лицо силой своей логики и непреложными доказательствами, внушение действует путем непосредственного прививания психических состояний, т.е. идей, чувствований и ощущений, не требуя вообще никаких доказательств и не нуждаясь в логике.

Одним словом, внушение действует прямо и непосредственно на психическую сферу другого лица путем увлекательной и взволнованной речи, путем уговора, жестов и мимики.

Легко видеть отсюда, что пути для передачи психических состояний с помощью внушения гораздо более многочисленны и разнообразны, нежели пути для передачи мыслей путем убеждения.

Вот почему внушение, в общем, представляет собою гораздо более распространенный и нередко более могущественный фактор, нежели убеждение.

Последнее может действовать только на лиц, обладающих здравой и. сильной логикой, тогда как внушение действует не только на лиц с сильной и здравой логикой, но еще в большей мере на лиц, обладающих недостаточной логикой, как, например, детей и простолюдинов.

…Всякий обращавшийся с народом знает это хорошо по собственному опыту и знает цену логических убеждений, которые если и имеют иногда успех, то лишь временный, тогда как внушение или приказание здесь почти всегда действуют верно.

…Таким образом, для внушения, в сущности, не нужно сна, не нужно даже никакого подчинения воли внушаемого лица, все может оставаться, как обыкновенно, и тем не менее внушение, входящее в психическую сферу помимо личного сознания или так называемого “я”, при отсутствии психического сопротивления со стороны внушаемого субъекта, действует с непреодолимою силою на последнего, подчиняя его внушенной идее.
Для доказательства этой истины нет надобности даже обращаться к тем или другим патологическим примерам, так как подобные и притом не менее яркие примеры мы можем почерпнуть и вне клиники. Известно, какую магическую силу имеют в некоторых случаях заговоры знахарей, сразу останавливающие кровотечения, не менее известно и целительное значение так называемых симпатических средств, к которым так охотно прибегали, в особенности в старое время, при сильном распространении веры в эти средства. На этом внушении в бодрственном состоянии основано известное целебное значение королевской руки, магическое действие хлебных пилюль, невской воды и других индифферентных средств против многих болезней, магическое слово аббата Faria, одним повелением исцелявшего больных, известное в Париже лечение параличных больных одним зуавом, пользовавшимся для этой цели лишь повелительным внушением, наконец, многие из тех внезапных исцелений, которые нередко ставят в тупик очевидцев и которые повторяются еще и поныне.

…внушение есть сила слепая, лишенная тех нравственных начал, которыми руководятся воля и сознание долга. Вот почему путем внушения народные массы могут быть направляемы как к великим историческим подвигам, так и к самым жестоким и даже безнравственным поступкам. Поэтому-то и организованные толпы, как известно, нередко проявляют свою деятельность далеко не соответственно тем целям, во имя которых они сформировались. Достаточно, чтобы кто-нибудь возбудил в толпе низменные инстинкты и толпа, объединявшаяся благодаря возвышенным целям, становится в полном смысле слова зверем, жестокость которого может превзойти всякое вероятие.

Иногда достаточно одного брошенного слова, одной мысли или даже одного мановения руки, чтобы толпа разразилась рефлективно жесточайшим злодеянием, пред которым бледнеют все ужасы грабителей».

 

Самый избитый пример, без каких-либо абстрактных идей: пожелание кому-то «не упади!», когда тот находится в неустойчивом положении. Ментально все в порядке: ситуация верно оценена, совет подан правильный… И когда, например, ребенок «вдруг» пошатнется и разобьется, кричавшая мать будет рыдать — мол, как же так, она подбодрить хотела!

А всё просто.

Во-первых, бессознательное не оперирует словами. Когда появляются слова — это уже осмысление.

Во-вторых, бессознательное не понимает грамматических конструкций. Строго говоря, это следствие предыдущего. Помните: «Штрилиц знал, что запоминается последняя фраза»? А может быть и наоборот: если первая сильно задела, то следующие могут не восприняться вообще. И ещё куча вариантов. Скажем, описанный случай «не упади!» приводит к возникновению в мозгах образа падения, «не» тут попросту игнорируется. Имея же в мозгах «толчок к падению», упасть куда проще. Кричать тут надо «держись!» и т.п. (а лучше вообще не кричать под руку ногу).

В-третьих, существуют устойчивые ассоциации. Которые не получится просто так игнорировать. Простейший пример: попросите знакомого назвать (быстро!) великого русского поэта, плод, часть лица. Подавляющее большинство скажет «Пушкин, яблоко, нос» (я проверял). Бывают достаточно универсальные ассоциации, бывают более узкие, культурно-зависимые, но они все равно есть. И их надо учитывать.

В-четвертых, в бессознательном нет полутонов. Осмысленно человек может называть себя кем угодно, но бессознательно он либо «плохой», либо «хороший». Либо «правильно поступил», либо «неправильно», уже дальше идет рационализации и т.д. Либо «можно», либо «нельзя», а «при каких условиях» — это уже отмазки и рассуждения. У бессознательного нет рефлексий.

Давайте посмотрим, что есть суггестия,  на примере статьи Д.Соколова-Митрича «Неосновной инстинкт». Кинкаджу высказал мнение «нет там никакой суггестии» и нахваливал смысл «не надо циклиться на сексе, а по ТВ и проч. это как раз пропагандируют». Цитирую разговор:

Я: — В тексте НЕТ нормальной идеи. Нормальная идея — это «не зацикливаться на сексе». А в тексте — именно что пропаганда воздержания, причем «обосновывается» это антинаучно, явно с психологиеской суггестией, демагогично и с экивоками в сторону православия — что тоже немаловажно.

rbs_vader: — Дык ведь автор же пишет, что он отнюдь не аскет.

Я: — Автор — вполне возможно. А текст «на выходе» — именно за воздержание, причем — с православным уклоном. С учетом того, что передергиваний там — ого-го, подозреваю, что текст — заказной или типа того.

kincajou: — А где там православие?

Я: — Перечитай, а? Сам же ссылку постил. Или опять нет никакой суггестии, раз не написано в лоб «поститься, молиться, слушать радио Радонеж»? Монахи заявлены как пример. Причем в RL — см. психологов на тему чисто мужских коллективов и проч., сублимации сексуальных желаний аскезой, а также прессу про альтернативно использующих задницу среди священников.

 kincajou: — Очевидно, монахи заявлены как пример потому, что автор мог не бывать в тюрьме или армии. Кроме того, насчёт суггестий. Я не знаю, как ты умудрился не заметить — автор не писал про полное воздержание во Имя Высшей Цели, а про разумное отношение к.

Я: — Мне «Аватара» по уши хватает расписывать, чтобы на такой проходной текстик отвлекаться. «Что написано» и «к чему склоняет текст» — это да-алеко не всегда одно и то же. Текст — НЕ за разумность, там про это даже не написано, кстати говоря, если уж на то пошло. Он — именно за воздержание. НЕ полное, да — но именно за воздержание. «Лучше не ебаться, чем ебаться».

kincajou: — Ты уж определись... "Лучше не" не эквивалентно "ни в коем случае не". Вот второе — это запрет. А первое — нет.

Я: — А про запрет никто и не говорит. Я именно про «лучше не», причем связывается это с возвышенностью-доховностью и т.д.

kincajou: — Это связывается с тем, что нормально развитый мужчина должен быть хозяином своему члену, а не наоборот. А покамест мы наблюдаем массированное наступление по всем фронтам, обозначающее чётко противоположное мнение — именно "ебацаебацаебаца". Насильно никого не заставляют, что навязчиво намекается, что, мол, "кто не курит и не пьёт — ..."

Я: — «нормально развитый мужчина должен быть хозяином своему члену» А я разве с этим спорю? Но вот суггестия в тексте — это именно что «надо кинуться в другую сторону дихотомии!». И православие на заднике, и «как хорошо на природе без баб, и даже не хочется». А именно что разумного подхода «не фиг циклиться, но норма у каждого индивидуальная» я что-то там не вижу. Нет «за правильно ебаться, с учетом индивидуальных особенностей», есть за «поменьше ебаться».

kincajou: — да нету там ТАКОЙ суггестии, нету... И не православие, а христианство. Просто как пример. Был бы автор более знаком с буддистами, привёл бы в пример их. Или с какими-нибудь индуистскими аскетами (где там ещё практикуется воздержание?). Но, повторю, воздержанность не эквивалентна воздержанию. Разница примерно как между гордыней и гордостью. Или злобой и злостью. «Сильный, мужественный, состоявшийся мужчина не делает культа из секса, не является его рабом. Наоборот, он хозяин этого инстинкта, он знает, чего он хочет, кого он хочет и просто так своим семенем не разбрасывается».

Обратите внимание — заявляется именно «что написано», при этом полностью игнорится фон контекста. Да, я полностью согласен с тем, что состоявшийся мужчина не делает культа из секса. Но сводится ли к этому текст? Итак, приступаем…

Д. Соколов-Митрич: Неосновной инстинкт

Человечество устало от секса. Ему не нужно его столько, сколько навязывает рынок. Анфиса Чехова, Зигмунд Фрейд, Шерон Стоун – вы уже задолбали со своим основным инстинктом, дайте пожить спокойно.

 

С ходу идет пропаганда: если в аналитической статье вывод делается в конце рассуждений, то здесь он преподносится декларативно, и дальнейшее — это лишь попытка как-то обосновать заявленное. Суггестия же здесь в виде «прицеп к правде». Перечисленные персонажи действительно связаны с сексом — «автор правду говорит», ну и далее «прицепляется» «человечество устало». Причем суггестия грамотная: в списке — популярная ведущая, известных психоаналитик и известная актриса, разные области деятельности. Хоть двух из трех обычно знают.

Так вот, о суггестии — видите тут разумный подход к сексу? Нет его. Есть «устали от секса», «задолбали сексом», «дайте пожить спокойно» — это понимается именно как «прекратить!», а вовсе не «давайте подойдем разумно». У бессознательного нет полутонов.

Вот примерьте на себя: соседи делают ремонт, и вы говорите: устали от долбежки стен, задолбали сверлить, дайте пожить спокойно! Да — если порассуждать, то вы согласитесь, что устроил бы ремонт потише и побыстрее. Но, когда вы в состоянии «дайте пожить спокойно!», вы хотите именно прекращения задолбавших звуков, не так ли? Рационализация «ну, ремонт делать все же надо» — это уже потом, осмысление.

 

Это, наверное, самая страшная тайна современной цивилизации. Мало кому хватит смелости публично заявить: «Хватит голого мяса! Я вовсе не хочу каждый день взбивать пыль на своей или даже чужой постели! И через день – тоже не хочу. Мне уже не интересно смотреть на женщин, потому что с них нечего снимать! Зачем эти сволочи, которые сидят в телевизионном пруду, интернетовом пруду и глянцевом пруду, так любят щекотать меня за яйца?! У меня есть много других интересов и желаний! Товарищ милицейский-полицейский, чего Вы стоите, сделайте уже что-нибудь с этими озабоченными. Вы же видите – они нарушают мое право на неприкосновенность».

 

Опять же, идет нагнетание — «самая страшная тайна», «смелых мало, а кто смел — заявляет "хватит!"» и т.д. Где тут разумный подход? Все направлено на прекращение. «Каждый день не хочу, через день не хочу, вообще не хочу!»

Примечание: я здесь разбираю именно и только суггестию, просто логические передергивания вида «а вы на шкаф залезьте, оттуда-то видно!» и прочите «права на неприкосновенность» не трогаю, а то вообще трактат получится.

 

«В мужском организме есть маленький орган, который всегда голоден, если его пытаются удовлетворить, и всегда удовлетворен, если его держат в голоде» Стоит только кому-нибудь сказать нечто подобное, как его тут же обвинят в лучшем случае в гомосексуализме, в худшем – в импотенции. А импотенты – это самая дискриминируемая каста, хуже негров и террористов. Поэтому никто не говорит. Я первый. Знаете, как страшно?! Вот сейчас зажмурюсь и продолжу.

 

Идет суггестия «я очень смелый и говорю чистую правду!».

Обратите внимание — уже далеко не первый абзац, и до сих никаких аргументов нет. Идет именно что нагнетание: я прав! я вам раскрываю Большой Секрет!

Воздействие тут очень простое: «вы приобщитесь, будете тоже Храбрыми-не-то-что-все и будете знать Большой Секрет!». Ну а заодно — будете делать, что говорят, т.к. такая манипуляция вызывает доверие к автору. Он, весь такой честный-благородный, делится Страшной Тайной…

Собственно говоря, так действует любая секта, только более настырно.

У меня все нормально. И с мужским здоровьем, и с сексуальной ориентацией, и даже с семьей. Я не маньяк и не ханжа. Я люблю свою жену, причем не только как мать моих детей. Я умею смотреть на хорошую женскую фигуру и желать ее обладательнице достойного жениха, особенно если фигура – не единственное, что девушка может предложить. Я даже могу, глядя на очередной проплывающий мимо кораблик в юбке, вздохнуть о чем-то таком, но только вздохнуть, потому что жена у меня строгая, чуть что – сразу наносит моральный ущерб.

 

Продолжается суггестия «гуру прав», «у гуру все хорошо и он хочет, чтобы вам тоже захорошело».

Дополнительно: «нет, не подумайте, я не против секса вообще, я даже вздохнуть на тему могу!». Но это именно что заявляется на уровне рассуждений, не более того. Мол, как вздохну — про жену вспомню и медленно и осторожно выдыхаю. Рассуждения.

Автор попросту врёт. Во-первых, если мужчина, смотря на женскую фигуру и проч., оценивает «вдувабельность» — то он никак не «желает ей жениха». Это противоречит этологии как таковой — если бы мужчины не вожделели бы женщин, которые им понравились, а желали бы для них другого мужчину — то человечество давно бы вымерло. Во-вторых, откуда автору знать с первого взгляда, что фигура — не единственное, что девушка «может предложить»?

Использование глагола «предложить» как раз указывает на подсознательное восприятие женщины как сексуального объекта. Обращаю внимание: не равноправного партнера, в т.ч. и в сексе, а именно что объекта. «Предложить себя (свое тело)» — купля/продажа (не обязательно напрямую за деньги).

 

Иногда я езжу в такие командировки, где нет телевизора, Интернета и живых женщин, зато хватает свежего воздуха, тишины, деревьев и физических нагрузок. Эти поездки бывают долгими. И каждый раз я удивляюсь одному и тому же: никаких претензий моему организму «основной инстинкт» не предъявляет. Когда нет никаких внешних раздражителей, никто не сверкает кожным покровом, то половое уходит на второй план, уступая место человеческому.

 

Опять же, здесь я не анализирую состояние «радуюсь отсутствию секса» с т.з. психологии. Важна суггестия: «половое» противопоставляется «человеческому». Плюс заявляется de facto неестественность секса: мол, если нет внешних раздражителей, то и желания не появляется. Следовательно, желание секса а норме не возникает, его надо как-то там специально вызывать.

Напоминаю: в отличие от рассуждений на ментальном уровне, бессознательное не признает полутонов. Когда «заебали голые бабы», то хочется именно «чтобы их сейчас же не было вообще!», а вовсе не «хочу одну, полуодетую и умную, чуть попозже». Что будет потом — не имеет значения для подсознания, планирование — это опять же рассуждения, аналитика. 

Однажды я оказался в психушке и разговорился там с главврачом. Так получилось, что эта больница была вынуждена делить территорию с монастырем, поэтому интервью быстро перекинулось на тему воздержания: что это – норма или отклонение?

Ответ медицинского работника, который, несмотря на близость к монастырю, был далек от воцерковления, меня поразил. Он, то есть она сказала примерно следующее: потребность человеческих особей в сексуальном общении на сегодняшний день чудовищно преувеличена. Тот уровень сексуальности, который задается информационным пространством как норма, свойственен разве что людям больным, причем не только психически. Сексоцентризм сознания характерен, к примеру, для первой стадии туберкулеза, некоторых кожных заболеваний и даже проказы. Не говоря уже о том, что исключительно сильная потребность в сексе наблюдается у большинства пациентов психиатрических клиник.

А вот здесь появляется православие. Оно заявляется как нечто практически обязательное: вы только подумаете — медик, несмотря на близость монастыря, невоцерковлен! Ужос!

Суггестия понятна?

Причем суггестии «на православие» и «на воздержание» взаимно усиливают друг друга: христианская религия рассматривает воздержание как добродетель (помните про устойчивые ассоциации?).

Ну и опять же: «тот уровень сексуальности, которые задается информационным пространством как норма» — это слишком сложная конструкция. Подсознание это воспринимает как «то, что я слышу/вижу о сексе». Итого «на выходе» получаем: «слишком много секса!». Причем «по ТВ» — это, опять же, усложнение. В бессознательном есть «образ секса» — и вот его много. А где и т.д. — это уже пошло обдумывание.

Ну и дополнительно еще есть суггестия «доктор = авторитет — значит, прав!».

– То есть творчество Высоцкого в той части, где «главврач Маргулис телевизор запретил», медицински верно?

– Это при том, что во времена Высоцкого был совсем другой телевизор. Мне даже страшно подумать, что будет с нашей маленькой больничкой, если хотя бы на час мы будем включать его в вечернее время. Про психическое здоровье тех, кто смотрит телевизор «на воле», я уже давно не думаю. Иначе сама сойду с ума.

После этого разговора я не перестал сидеть перед экраном и монитором, но невольно начал анализировать роль сексуального ингредиента в том информационном продукте, который мы потребляем, а также то, как потом это сказывается на нашем поведении. И пришел к выводу, что образ Ленина времен СССР – это дряблая старушкина грудь, по сравнению с тем, какое место в нашем сознании теперь занимают основные сексуальные символы. Мы все живем во власти жесточайшей диктатуры. Это диктатура мягкой ягодицы. Диктатура большой груди. Диктатура длинных ног и коротких половых отношений.

И опять идет нагнетание «секса слишком много!». Но — напоминаю — это разум будет (если будет) анализировать «пожалуй, много, надо бы поменьше». А вот бессознательное воспринимает все дихотомично: «раз много, надо, чтобы не было!».

Если кто-то хочет продать нам задорого что-нибудь ненужное, то на рекламном плакате он ставит рядом с этим ненужным полуголую бабу – и мы должны тут же бежать в магазин. И бежим.

Если ты хотя бы раз в месяц не снимаешь трусы с какой-нибудь новой женской задницы, значит, ты или нездоров, или не мужик. Нам дают это понять, и мы понимаем.

Рынок психического здоровья захватили недоделанные зигмундовы потомки. Голоса нормальных психиатров тонут в болоте «медийной медицины». «Семя в организме мужчины – это раздражитель, который нужно постоянно выплескивать!» «Регулярная внебрачная половая жизнь – лучшее средство от депрессии!» Любопытная деталь – сами авторы подобных мантр, как правило, имеют полный набор признаков импотенции: лицевой целлюлит, плешивые затылки, внушительные животы. Причина этого, на мой взгляд, в том, что если человек невоздержан, то он невоздержан во всем: в сексе, жрачке, бухле и медийном самолюбии.

Как сами понимаете, «мы бежим», «мы понимаем» и проч. — это рационализация путем генерализации, а психологически означает «у меня возникает желание бежать и покупать», «я хочу секса на стороне» и так далее. Очень вероятно, что действия не следует — автор явно осознает порыв и «купирует приступ», но желание-то есть. Не было бы — не «примерял бы действие на себя».

Не очевидно? Ладно, поясню. Скажем, гетеросексуальный мужчина, если будет писать что-то о гей-клубе, отделит себя от его посетителей. А вот если он напишет что-то вроде «плакаты призывают нас к…» — у меня будут очень сильные сомнения в однозначности его гетеросексуальности. Нормальный мужчина напишет обезличенно (если нужен нейтральный тон): «плакаты призывают к…».

Ну и опять смотрите: речь идет вовсе не о контроле («быть хозяином своего члена»), а именно о воздержании. Что противопоставляется невоздержанности, как не воздержание? То-то же.

Примечание: интересно, с каких это пор лысина является признаком импотенции? Это что-то новое в науке. См. тестостерон и т.д.

Что же касается суггестии, то тут автор пытается вызвать проецирование вида «против воздержания возражают некрасивые импотенты» — далее, думаю, понятно.

А теперь попробуйте поговорить с каким-нибудь мускулистым, подтянутым доктором, у которого в кармане не купленная корочка общественно-дворовой академии, а честный государственный научный статус. Он объяснит вам, что склонность здорового организма к воздержанию – это даже не христианская доблесть, а медицинский факт. Мужчины с прекрасными физическими данными, находящиеся в наилучшей спортивной форме, меньше всего испытывают приступы желания срочно залезть в чью-нибудь постель. В Древней Греции обычным явлением было воздержание атлетов, и в наши дни спортсмены более других сдержанны по отношению к слабому полу. Сильный, мужественный, состоявшийся мужчина не делает культа из секса, не является его рабом. Наоборот, он хозяин этого инстинкта, он знает, чего он хочет, кого он хочет и просто так своим семенем не разбрасывается. И только человек слабый – физически, психологически и статусно – позволяет себе считать потребность в размножении «основным инстинктом». Только у таких глаза все время рыскают в поисках голой ляжки, а руки постоянно тянутся не туда. Результат такой беспорядочной и бессмысленной сексуальной жизни — обоюдная деградация: и того, кто сверху, и того, кто снизу.  

Гм…Я ничего не хочу сказать, но пассажи вида «некрасивые мужчины против моей точки зрения» и «мою точку зрения поддерживают мускулистые, подтянутые, красивые мужчинки» что-то такое навевают.

Если же серьезно, то автор — профессионал-журналист, и знает, что пишет. Эти пассажи просто направлены на читательниц, женщин. Правда, с мужской точки зрения (слабое знание психологии жизни в целом) — женщины обращают на внешность мужчин куда меньше внимания, чем мужчины на внешность женщин.

А вот дальше — начинается какой-то поток сознания, а не аргументация. С чего бы это «в наши дни спортсмены более других сдержанны по отношению к слабому полу», откуда сведения о массовом воздержании атлетов в Древней Греции? Чем доказывается странный тезис «чем лучше физический вид и спортивная форма, тем меньше интересуют женщины»?! А ничем, просто так — читатель уже подготовлен суггестиями к восприятию всего подряд от автора, и он уже попросту гонит не переставая.

Обратите внимание: не предлагается какой-либо разумный подход к сексу, а именно что заявляется, что «беспорядочный секс — плохо», что подсознательное воспринимается как  «секс — это плохо». Ну нет в этологических инстинктах какой-либо морали — упорядоченно, не упорядоченно… Либо секс есть, либо его нет.

Показательно также «семенем не разбрасывается». Тоже мне сверхценность. Использование термина «семя», а не нейтрального «сперма», вкупе с «не разбрасываться!» однозначно указывает на то, что автор рассматривает секс именно как «для деторождения» — «семя прорастает» (устойчивая ассоциация) по умолчанию, нефиг им «разбрасываться». Если бы было восприятие секса как общения, проявления любви, желания сделать приятнее — то какая разница, где окажется сперма после оргазма? Ну, разве что с точки зрения мытья/уборки :-)

Когда-то очень давно, когда еще можно было мыслить головой, а не своими мудями и чужими грудями, кто-то очень умный сказал: «В мужском организме есть маленький орган, который всегда голоден, если его пытаются удовлетворить, и всегда удовлетворен, если его держат в голоде». Синоптики говорят, что скоро начнется весна. Время быть мужчиной. Настоящим.

Итого «на выходе» имеем суггестию текста, направленную именно на воздержание, причем дополнительно прицепляется православие. Без учета индивидуального темперамента или еще каких-либо факторов. «Не делать культа из секса» — тезис верный, но он тут не главный и даже в тексте, без учета суггестии, подается именно мимоходом. 

Решил добавить еще одну очевидную вещь, которая, вероятно, не всем понятна отличие суггестии от демагогии.

Демагогия используется, когда человек хочет победить в споре, и использует для этого всякие интересные приёмчики, которые не относятся к честной дискуссии. Суггестия же не ставит целью победу в споре, улучшение имиджа или что-то еще — она работает исключительно на то, чтобы у реципиента «застряла в мозгу» определенная мысль, причем, лучше всего, сразу в подсознании. Чтобы не обдумывал, а сразу же применял, уже как бы от себя.

Для лучшего понимания

Речь была про суггестивное воздействие текстов, но процесс внушения, при котором человек бессознательно принимает чужие идеи и убеждения, не подвергая их сомнению, может быть в разных вариантах.

Эффективность суггестии доказывается, например, феноменом плацебо, когда вера в препарат вызывает реальные физиологические изменения, или экспериментами Соломона Аша, где давление группы заставляло людей сомневаться в очевидном.

Самое важное (ещё Бехтерев говорил): внушение не требует присутствия какой-либо логики и рассуждений.

Убеждение работает через сознание: опирается на логику, факты и аргументы, требует критического осмысления. Человек приходит к согласию самостоятельно, взвесив доводы. Такой подход эффективен, когда человек ясно мыслит и способен анализировать. Результат — осознанное изменение мнения.

Суггестия (внушение) воздействует на бессознательное, обходя критику. Информация принимается как самоочевидная, без доказательств. Она влияет на эмоции, глубинные установки и автоматические реакции, причём эффект часто отсрочен и не осознаётся. Суггестия особенно сильна в условиях сниженного контроля сознания: при усталости, стрессе, в трансе, при высоком авторитете источника, в группе или у людей с повышенной внушаемостью (дети, пожилые, тревожные).

Механизм внушения гораздо ближе к аффектам (эмоциональным процессам), чем к интеллекту. Он действует по тем же законам, что и эмоции:эмоциональная окраска мысли способствует тому, чтобы связанные с ней ассоциации возникали легче, а противоречащие — блокировались. Точно так же внушенная идея, подкрепленная эмоционально, становится «очевидной» и недоступной для критики. Ввнушение — это по своей сути аффективный процесс.

У животных внушение практически всегда связано с аффектами и служит для передачи эмоциональных состояний в группе, синхронизируя их стремления и действия. Первичные формы внушаемости и аффективности появляются задолго до развития интеллекта, что подчеркивает их фундаментальную, биологическую природу. Внушение — древний, прежде всего эмоциональный механизм, который может обходить рациональные барьеры сознания и напрямую влиять на поведение (и даже физиологию, но это несколько иной вопрос).

Для лучшего понимания см., напр.: Строкова В.И., Буянова Л.Ю. Суггестивность рекламного текста как его ключевое свойство // Евразийский Союз Ученых. 2015. №3-6 (12). (дата обращения: 17.05.2026). Вот не про смысл текстов, но тоже про суггестию текста: Болтаева С.В. Ритмическая организация суггестивного текста (канд. дисс. филолог. наук, Екатеринбург, 2003).

Квалиа как инструмент сборки реальности

Примечание: вообще-то, термин "квалиа" несколько запутывает тему (тем более, что там далее "коллективное квалиа", что бред), да и речь не о реальности, а её модели.

Квалиа — это неописуемый внутренний опыт (краснота красного, боль боли), который невозможно передать напрямую. Оно интерпретируется сознанием как переживание истинного «Я», и оно так и есть. Это единственное, в чём человек не может сомневаться: квалиа всегда абсолютно достоверно и реально. Боль реальна, даже если её источник — фантомная конечность. Страх реален, даже если он вызван смонтированным видео. Квалиа не бывает ложным — это единственная твёрдая валюта реальности, которая у нас есть. Ложным бывает только ярлык, интерпретация, указание на источник.

Любое медиа не содержит квалиа, но запускает цепочку ассоциаций, заставляя мозг самостоятельно генерировать ощущение. Управление квалиа — это управление телесным маркером: если вам удалось вызвать через экран ощущение липкой грязи или холода, вы захватили лимбическую систему, превратив человека из аналитика в переживающего субъекта. Именно квалиа становится базой для поведения человека, для его деятельности в реальности, для материализации элементов навязанной реальности — то есть для перестройки реальности под нужды и задачи тех, кто сумел через тексты и медиа вызвать нужное квалиа у реципиента из нужной заказчику реальности.

Текст выполняет функцию первичного настройщика: он не описывает реальность, а даёт инструкцию по её сборке. Текст говорит, что смотреть, как смотреть, что именно рассматривать и почему это важно. Он задаёт рамку интерпретации, определяет объект, его границы и эмоциональную окраску ещё до контакта с картинкой. Вместо прямого называния страха он описывает физические маркеры (холод от копчика, мурашки, перехваченное дыхание). Читающий не анализирует эмоцию, а симулирует телесную реакцию, самостоятельно создавая нужную квалиа через кинестетическое якорение. Без текста медиа — просто шум и свет; текст даёт им имя, цель и превращает хаос в историю.

Медиа (фото, видео, звук) работают как подтверждающие стимулы. Они запускают квалиа рефлекторно, минуя сознание, давая эмоциональное удостоверение и провоцируя физиологическую реакцию (пульс, пот, спазм). Инфразвук и мерцание действуют напрямую на тело. Медиа не несут самостоятельного смысла — они добавляют физиологическую подпись, которая превращает абстрактные слова в неопровержимое переживание. Мозг получает телесный сигнал и дорисовывает историю, подбирая ярлык из архива опыта.

Текст и медиа работают как двухтактный двигатель:

Первый такт — медиа: видео плачущего ребёнка отправляет сигнал в амигдалу, фиксируя физиологическую реакцию. Рождается квалиа — подлинное, абсолютно реальное переживание. С этого момента человек уже не может усомниться в своём ощущении, потому что оно действительно существует.

Второй такт — вторая сигнальная система (текст/голос): она выступает настройщиком, придавая форму сырому сигналу и приклеивая ярлык: «Этого ребёнка убили люди в зелёной форме».

Квалиа — всегда правда. Ярлык — всегда гипотеза. Ключевой сбой манипуляции именно здесь: ярлык лжёт не о самом переживании, а о его причине. Ощущение холодка от копчика подлинно, но фраза «это потому, что враги рядом» — навязанная инструкция.

Текст задаёт вопрос, медиа дают телесный ответ, и этот ответ воспринимается как объективная реальность. Нейроны страха от видео соединяются с нейронами, распознающими словесную метку. При повторении связки 3–5 раз формируется условный рефлекс: отныне нейтральная «зелёная форма» автоматически активирует страх. Это не просто метафора — это физическая реконсолидация памяти: нейронный след реально перезаписывается, и смонтированное событие становится частью вашей нейробиологии. Реальность конструируется без фактического события — только текст и медиа создают иллюзию, а тело подтверждает её изнутри: «Я чувствую, значит, это правда».

Человек не чувствует воздействия благодаря эффекту слепоты к источнику. При одновременной подаче через два канала мозг перестаёт разделять собственные впечатления и внушённые смыслы. Сознание ставит штамп личного переживания: медиа становятся вашим воспоминанием, вы помните смонтированное событие, а не реальное. Знание становится частью идентичности.

Сформированная связка порождает намерение через принцип когнитивного диссонанса: пережитый страх требует разрядки. Текст и медиа тут же предлагают решение (купить детектор, проголосовать, выйти на митинг). Человеку кажется, что он решает проблему сам, но он реализует проложенную нейронную дорожку, воплощая виртуальную квалиа в реальные действия и траты. Важно: квалиа здесь не виртуально — оно абсолютно реально. Виртуален только ярлык, указавший на ложную причину и ложное решение.

Замыкающий этап — материализация иллюзии. Человек покупает детектор, находит сигналы, голосует, замечает «врагов» повсюду. Его действия меняют среду: обиженные соседи, враждебная атмосфера. Навязанная иллюзия превращается в объективную физическую реальность. Человек подобен био-принтеру: в него загружают G-код (текст + медиа) несуществующей детали, а он, двигая телом и ресурсами, печатает её в мире из живой материи, искренне веря, что чертёж придумал сам. В отличие от станка с ЧПУ, человек при столкновении напечатанной реальности с физическим миром испытывает реальные последствия и фантомные боли — но ищет виноватых по карте, выданной манипулятором.

Единственный способ разорвать цепь — на этапе формирования ассоциации осознанно спросить: «Какая квалиа навязывается мне сейчас и какой ярлык приклеивают к моему телу?». Не сомневайтесь в своих ощущениях. Сомневайтесь в том, кто и зачем сказал вам, что их вызвало. Квалиа священно, ярлыки — поле боя. Распознав ассоциацию до рефлекса, вы перехватываете управление. Нужно разделять схему (текст) и подтверждение (медиа + физиология), понимая, что тело можно обмануть, а реакция — не гарантия истины. Вопрос не в чувствах, а в том, кто и зачем настроил ваше восприятие. Станьте инженером собственного восприятия, а не пассивным приёмником — и вы обретёте способность не печатать ту реальность, которую не выбирали.