https://topwar.ru/259383-kvartirnyj-vopros-v-sssr-i-postsovetskoj-rossii.html
Валерий Рыжов
Квартирный вопрос в Российской империи, СССР и постсоветской России
Роман М. Булгакова «Мастер и Маргарита» обогатил русский язык несколькими «крылатыми выражениями». Одно из них – пресловутый «квартирный вопрос». Утверждение о том, что именно он «испортил москвичей», писатель вложил в уста самого Воланда. С тех пор этот фразеологизм постоянно звучит в разговорах. Однако выросший во вполне обеспеченной семье Булгаков плохо знал и понимал, насколько острым этот «вопрос» был в дореволюционной России.
Нехватка жилья (тем более жилья хорошего) всегда остро стояла во всех странах и во все времена. Посмотрите, например, на снимок, сделанный в Оклахома-Сити (США) в 1939 году:
Этот человек — не маргинал, а один из тех двух с половиной миллионов бедолаг, что лишились своих домов и квартир в период Великой депрессии.
Но почему же именно в 30-е годы ХХ века эта проблема вдруг привлекла такое внимание не только Булгакова, но и многих других советских писателей, например, рассказавших о «Вороньей слободке» Ильфа и Петрова? Давайте поговорим об этом в двух небольших статьях.
«Россия, которую мы потеряли»
Даже в начале XX столетия Россия была аграрной страной, и именно в деревнях проживало тогда подавляющее большинство населения империи. При этом климатические условия в большей части губерний были таковы, что позволяли крестьянам разве что сводить концы с концами. Тезис о «зоне рискованного земледелия» — вовсе не пропагандистский штамп советских властей. В статье «Плавающая» граница Европы и Азии. Климатические критерии мы довольно подробно говорили об этом, и, я надеюсь, вы не оставили без внимания многочисленные климатические карты, размещенные в ней (они сами по себе говорят лучше всяких слов).
В исследовании от 1906 г. академик Тарханов утверждал, что среднестатистический российский крестьянин потребляет продуктов на 20,44 рубля в год, а английский фермер (в сопоставимых ценах) – на 101,25 рублей. Профессор медицины Эмиль Диллон, который в 1877-1914 гг. работал в различных университетах России, писал о состоянии дел в нечерноземных губерниях:
«Российский крестьянин ложится спать в шесть или пять часов вечера зимой, потому что не может тратить деньги на покупку керосина для лампы. У него нет мяса, яиц, масла, молока, часто нет капусты, он живет главным образом на черном хлебе и картофеле. Живет? Он умирает от голода из-за их недостаточного количества».
С ним согласен Л. Толстой, в 1902 году в своём письме он обращается к Николаю II:
«В деревнях… хлеба дают не вволю. Приварка – пшена, капусты, картофеля у большинства нет никакого. Пища состоит из травяных щей, забеленных, если есть корова, и незабеленных, если ее нет, – и только хлеба. У большинства продано и заложено всё, что можно продать и заложить».
Кстати, если уж мы заговорили о Льве Толстом – как вам такое откровение актёра Эдриена Эдмондсона, который сыграл роль графа Ильи Ростова в британской экранизации романа «Война и мир» (2016 г.):
«Мы были в Петербурге и снимали в потрясающих дворцах. Когда оказываешься в таких местах, невольно думаешь, почему революцию не устроили раньше? Наверняка любой крестьянин, работавший рядом с этими дворцами, думал: «Подождите, у них есть всё это, а у меня даже на ботинки не хватает?»
В 1901-1902 гг. из-за неурожая голод охватил 49 губерний, в 1905-1908 гг. – по разным данным, от 19 до 29, в 1911-1912 гг. – 60 губерний.
Девочка в селе Патровка, жующая сладковатую белую глину
Казаки не дают крестьянам покинуть деревню, чтобы «пойти с сумой» (то есть нищенствовать)
Царский генерал В. Гурко писал, что 40% российских призывников именно в армии в первый раз попробовали мясо, сливочное масло и сахар. При этом, в ущерб основному населению страны, из России вывозились огромное количество зерна. «Крылатой» стала фраза, приписываемая министру финансов И. А. Вышнеградскому (а также Столыпину и Витте), который, отвечая на обвинения в продаже хлеба за границу, якобы заявил: «Сами недоедим, а вывезем!»
А на что же тратились доходы, получаемые от экспорта зерна? В 1907 г., например, выручка от его продажи за границу составила 431 миллион рублей. Из них 140 миллионов представители высших сословий потратили за границей – оставили их в Париже, Ницце, Баден-Бадене и других приятных местах. На 180 миллионов рублей было закуплено и ввезено в Россию предметов роскоши. И лишь 58 миллионов были инвестированы в различные промышленные предприятия на территории нашей страны. К сожалению, приходится признать, что компрадорская буржуазия современной России мало отличается от дореволюционной. Нынешние «олигархи», банкиры, чиновники-коррупционеры и разбогатевшие бандиты, которым посчастливилось уцелеть в «лихие 90-е», тратят деньги примерно так же, как богатые купцы-самодуры и презирающие «чернь» аристократы императорской России.
«Квартирный вопрос» в российских деревнях
Естественно, жилищные условия подавляющего большинства русских людей были просто ужасающими. Посмотрите, например, на избу некоего бобыля, который жил на территории современной Карелии на рубеже XIX и XX веков:
Это фотография М. Круковского 1899 года из вышедшей в 1904 году книги «Олонецкий край. Путевые очерки». Вспоминается песня главного героя художественного фильма «Бумбараш»: «Моя хата маленька – печка да завалинка...»
А вот как выглядело подворье зажиточного крестьянина в селе Бородино (фотография 1867 г.):
Не слишком шикарно, не правда ли?
Семьи были очень большими, и даже в больших и богатых деревенских домах ни о какой приватности не могло быть и речи. В одном доме жила, например, вот эта семья крестьянина В. Попкова (фотография сделана около 1907 г.):
И вот так выглядели крестьянские избы изнутри:
В европейских странах, кстати, в домах тоже были проблемы с личным пространством, и потому использовались шкафы-кровати («закрытые кровати»), в которых приходилось спать практически сидя. Зато создавалось ощущение хоть какой-то приватности, к тому же было теплее.
Этот южнотирольский шкаф-кровать XVIII века можно увидеть в музее итальянского города Дитенхайм:
Даже Пётр I спал в таком шкафу во время пребывания в голландском Заандаме.
А зимой даже в начале ХХ века русские крестьяне часто брали в дом скотину – можно представить, какой там стоял запах.
«Квартирный вопрос» в городах Российской империи
С развитием промышленности в города потянулись крестьяне, с 1864 по 1917 гг. именно за их счет численность Петербурга возросла в 4,3 раза. 69,6% рабочих в 1913 году жили в бараках, построенных хозяевами заводов и фабрик, в которых просто стояли длинные ряды кроватей. Вот описание «рабочих казарм» Петербурга из книги К. А. Пажитнова «Положение рабочего класса в России», изданной в 1908 году:
«При всяком заводе имеются рабочие избы, состоящие из помещения для кухни и чердака. Этот последний и служит помещением для рабочих. По обеим сторонам его идут нары, или просто на полу положены доски, заменяющие нары, покрытые грязными рогожами с кое-какой одежонкой в головах… Полы в рабочих помещениях до того содержатся нечисто, что покрыты слоем грязи на несколько дюймов…. Живя в такой грязи, рабочие распложают такое громадное количество блох, клопов и вшей, что, несмотря на большую усталость, иногда после 15–17 часов работы, не могут долго заснуть… Ни на одном кирпичном заводе нет помойной ямы, помои выливаются около рабочих жилищ, тут же сваливаются всевозможные нечистоты, тут же рабочие умываются».
Впрочем, по свидетельству Пажитнова, «на большинстве фабрик для многих рабочих, по обыкновению, особых спален не делают» – то есть работники спали прямо на рабочем месте.
Семейные рабочие жили в тех же бараках, отгораживая свою кровать тонкими и невысокими перегородками. Вот что говорится об этом в уже цитировавшейся нами книге К. Пажитнова:
«Иногда фабриканты идут навстречу этому естественному стремлению рабочих… делают дощатые перегородки вышиною в полтора аршина (около метра), так что на нарах образуется ряд, в полном смысле слова, стойл на каждую пару».
А вот заключение, сделанное в 1880 году земской санитарной комиссией об условиях жизни рабочих на Егорьевской Хлудовской мануфактуре (это Московская губерния):
«При фабрике рабочие помещаются в громадном сыром корпусе, разделенном, как гигантский зверинец, на клетки или каморки, грязные, смрадные, пропитанные вонью отхожих мест. Жильцы набиты в этих каморках, как сельди в бочке... Каморка в 13 куб. сажен служит помещением во время работы для 17 человек, а в праздники или во время чистки машин — для 35–40 человек... Из общего числа рабочих 24,6% составляли дети до 14 лет, 25,6% составляли подростки до 18 лет. Утомление, сопряженное с трудом на фабрике, было так велико, что, по словам земского врача, дети, подвергавшиеся какому-нибудь увечью, засыпали во время операции таким крепким, как бы летаргическим сном, что не нуждались в хлороформе»..
На этой фотографии 1887 г. вы видите малолетних работников Даниловской мануфактуры:
Рабочий день у этих детей начинался в 5 часов утра, в 9 часов их отпускали на обед и для отдыха, а в час дня они возвращались на свои места и работали до 5 часов вечера.
А это квартира для учеников стекольной мастерской в Звенигородском уезде, около 1914 г.:
Распорядок дня взрослых рабочих был простой и однообразный: барак — заводской цех — барак. С 1897 года, когда в России запретили воскресный труд, этих полурабов отпускали на церковную службу, но часто вели их в храм строем — и строем же возвращали обратно: хозяева боялись, что они выпьют лишнего и утром не смогут выйти на работу. В «чистые» центральные кварталы городов рабочие почти не заходили — продолжительность рабочего дня была такова, что они не могли бы сделать это даже при очень большом желании.
Кстати, о российских «толстосумах-благотворителях»: упоминавшийся выше Хлудов, пожертвовав однажды деньги на содержание типографии, печатавшей богослужебные книги для его единоверцев-раскольников, в порядке «компенсации» тут же на 10% снизил жалованье рабочим своей мануфактуры.
А как жили те рабочие, что снимали квартиры самостоятельно? Об этом можно узнать из книги М. И. Покровской «По подвалам, чердакам и угловым квартирам Петербурга», которая была издана в 1903 году. Согласно приводимому в ней свидетельству С. Н. Прокоповича (будущий министр торговли и промышленности, а затем – продовольствия Временного правительства), в квартире из трёх комнат и кухни, которую занимали рабочие Невской бумагопрядильни, проживало 29 человек – 24 мужчин и 5 женщин. В первой комнате на 10 человек было 5 кроватей, во второй и третьей на шесть человек по три кровати в каждой, на кухне на семь человек – четыре кровати. То есть лишь один счастливчик спал на отдельной кровати, остальные – по двое. Воду жильцы этой квартиры брали прямо из Невы.
Отметим, между прочим, что в дореволюционном Петербурге был водопровод — правда, не везде и не для всех. Имелось электрическое освещение, хотя и было оно тогда очень дорогим удовольствием (большинство горожан обходилось керосиновыми лампами). Были проведены телефонные линии. Но не было... канализации! По ночам золотари выгружали нечистоты из выгребных ям в специальные бочки (в 1917 году в городе было около 40 тысяч выгребных ям). Жильцы домов, в которых не было и выгребных ям, содержимое ночных горшков (или заменявших их ведер) выливали в специально вырытые вдоль улиц канавки, из которых вода вместе с нечистотами стекала в реки и каналы.
К этому добавлялись еще и экскременты лошадей, и, согласно вполне обоснованному прогнозу конца XIX века, Москва, например, к середине ХХ века должна была просто задохнуться от конского навоза. Содержимое Невы и каналов медики тех лет называли «смесью воды с клоачною жидкостью». Екатерининский (ныне Грибоедовский) канал в начале ХХ века «благоухал» так, что его предлагали убрать в бетонную трубу и сверху засыпать землей. Напомним, что даже Чайковский в 1893 году умер от холеры, выпив в ресторане стакан некипяченой петербургской воды. И он был не единственной жертвой этой болезни, от неё в Петербурге массово умирали и в 1908-1910 гг. Летом даже на центральных улицах Петербурга вонь становилась невыносимой: именно по этой причине более или менее обеспеченные горожане покидали свои квартиры и выезжали на дачи.
Профессор Н. Чижов писал об этой проблеме в 1925 году: «Наследие гнилого режима — наша гнилая сточная сеть».
Ещё в 1930 году 530 улиц Ленинграда (общей протяженностью более 300 км) не имели даже ливневой канализации.
Но вернемся к свидетельству Прокоповича 1903 года. Он сообщает о флигеле, в котором проживало 17 человек. В самой большой комнате, где жили 13 человек, вообще не было кроватей. В другой два человека спали на одной кровати, в третьей своя кровать была у супружеской пары.
А это свидетельство из упоминавшейся книги Пажитнова:
«В особенности ужасен подвал дома № 154: представляя из себя углубление в землю не менее 2 аршин, он постоянно заливается если не водою, то жидкостью из расположенного по соседству отхожего места, так что сгнившие доски, составляющие пол, буквально плавают, несмотря на то, что жильцы его усердно занимаются осушкой своей квартиры, ежедневно вычерпывая по несколько ведер. В таком-то помещении, при содержании убийственного самого по себе воздуха, я нашел до 10 жильцов, из которых 6 малолетних».
Согласитесь, при всех трудностях такие проблемы с жильем героям Булгакова и Зощенко даже и не снились.
Другим вариантом размещения были ночлежные дома – вроде этого в Петербурге, который мы видим на фотографии К. Буллы (1913 г.):
Фотография явно «облагороженная», постановочная. Вот «непричесанное» описание ночлежного дома, которое даёт в пьесе «На дне» М. Горький:
«Подвал, похожий на пещеру. Потолок – тяжелые каменные своды, закопченные, с обвалившейся штукатуркой. Свет от зрителя и сверху вниз – из квадратного окна с правой стороны… Везде по стенам – нары… Посредине ночлежки – большой стол, две скамьи, табурет, всё – некрашеное и грязное».
Некоторые ночлежные дома содержались за счет благотворителей, например, московская «Ляпинка» – по имени его владельцев, братьев-купцов Ляпиных. Ночлежный дом Ляпиных – это бывший склад, вначале здесь принимали студентов университета и учеников Училища живописи и ваяния, а затем – всех подряд: в «Ляпинку» пускали до тех пор, пока на полу не оставалось свободного места. Имелась столовая, в которой за пятнадцать копеек можно было получить щи и кашу.
Посетивший «Ляпинку» Лев Толстой приводит такое описание:
«Ночлежный дом огромный. Он состоит из четырех отделений. В верхних этажах — мужские, в нижних — женские. Сначала я вошел в женское; большая комната вся занята койками, похожими на койки 3-го класса железных дорог. Койки расположены в два этажа — наверху и внизу… С чувством совершенного преступления я вышел из этого дома и пошел домой. Дома я вошел по коврам лестницы в переднюю, пол которой обит сукном, и, сняв шубу, сел за обед из 5 блюд, за которым служили два лакея во фраках, белых галстуках и белых перчатках».
(отрывок из статьи «Так что же нам делать?»)
Самым известным «ночлежником» «Ляпинки» был известный художник А. Саврасов, который по причине злоупотребления алкоголем часто «оказывался на мели». Н. Д. Телешов пишет в книге «Записки писателя. Воспоминания и рассказы о прошлом»:
«В бытовой жизни старой Москвы то и дело встречались резкие контрасты, противоречия; рядом с блеском и роскошью — грязь и нищета… Например, величественная Третьяковская галерея, эта народная сокровищница искусства, с ее замечательными коллекциями картин первейших русских мастеров, и среди них знаменитое полотно одного из выдающихся художников-пейзажистов, академика Алексея Кондратьевича Саврасова «Грачи прилетели»... И в той же Москве, в то же самое время, когда картиной любуются тысячи зрителей, сам автор, художник и академик, голодный, больной, погибающий, с опухшими от мороза руками, ютится где-то в грязной, промозглой ночлежке по-своему знаменитой Хитровки. Его можно было встретить на улице, одетого зимой в старую рваную бабью кацавейку и худые опорки, подвязанные веревкой. Он — академик, крупный творец русского пейзажа — за бутылку водки, стоившую в те времена 25 копеек, пишет для «Сухаревки» — всемосковского воскресного рынка — на скорую руку, по памяти, пейзажи, подписывает их двумя буквами «А. С.», и рынок торгует ими, продавая по два-три рубля за штуку»..
Старшая дочь Саврасова писала:
«Отец не хотел учить меня рисовать или лепить, находя, что художники обречены на полуголодное существование, даже имея талант. Этот взгляд оправдался на нём самом».
На этой картине В. Маковского мы видим очередь в ночлежный дом Ляпиных (слева), в центре композиции – А. К. Саврасов (указан стрелкой):
Умер Саврасов тоже на Хитровке – в больнице для бедных. Таким мы видим его на последней фотографии, сделанной его зятем П. Павловым незадолго до смерти художника – в 1897 г.:
В 1913 году на месте «Ляпинки» был построен «доходный дом» Юлии Тимофеевны Крестовниковой – старшей сестры знаменитого Саввы Морозова.
«Ляпинка» была исключением из правил. Гораздо чаще за возможность переночевать в таком заведении нужно было платить. Так, в нижегородском «ночлежном приюте для людей, прибывающих на поденную работу», который построил купец Н. Бугров, переночевать на полу можно было за три копейки, на лавке — за пять. За эти деньги «ночлежники» получали также кружку кипятка и фунт хлеба. Находиться здесь «постояльцы» могли лишь с 9 часов вечера до 7 часов утра. Этот ночлежный дом был рассчитан на 490 человек (и мужчин, и женщин), однако принимал до 1250 человек. Поэтому вы, вероятно, не удивитесь, если узнаете, что каждый квадратный метр площади ночлежных домов в итоге приносил больше прибыли, чем квадратный метр больших квартир для «приличных господ». Любопытно, что в ночлежных домах жили и опустившиеся дворяне, которые зарабатывали составлением прошений либо брались написать письмо.
На другом «полюсе» находились люди, имевшие достаточно средств для того, чтобы иметь собственный дом (таковых в столичном Петербурге было не более 1%, зато у каждого из них в среднем было два дома), либо могли позволить себе снимать отдельную квартиру в «доходном доме». В некоторых из них квартиры сдавались «с дровами», в других — без них (уже дешевле), но жильцы должны были сами покупать их и хранить в дровяных сараях. Квартиры в доходных домах обычно сдавались без мебели, и у Достоевского, например, в двух комнатах из трёх мебели не было. Самыми дешевыми были квартиры на верхних этажах, на которые часто даже вела отдельная лестница с чёрного (не парадного) входа.
Петербург, доходный дом К. Шмидта
А это упоминавшийся выше московский доходный дом Крестовниковой (тот, что был построен на месте ночлежки Ляпиных):
Далеко не все жильцы доходных домов могли позволить себе снимать всю квартиру целиком. Объявления о сдаче жилья в доходных домах печатались на бумаге разного цвета: люди, желавшие жить в отдельной квартире, обращали внимание на синие листы, те, кого устраивала отдельная комната, смотрели объявления на белых листах.
Комната в доходном доме
А на зеленой бумаге печатались объявления о сдаче части комнаты (угла). Причем комнаты и «углы» обычно сдавали не владельцы доходных домов, а арендаторы, которые либо изначально предполагали так поступать, либо лишились части дохода и больше не имели средств на оплату целой квартиры.
Возможно, вы помните, что комнату «шагов шесть длиной» Родион Раскольников снимал «от жильцов» — то есть у основных арендаторов этой квартиры. А герой другого романа Достоевского («Бедные люди») Макар Девушкин снимал угол — за перегородкой в общей кухне.
Вот так выглядела квартира в доходном доме, в которой сдавались «углы»:
Так что и в дореволюционных доходных домах тоже были «коммуналки».
«Жилищный передел»
После Октябрьской революции рабочих стали расселять из бараков и ночлежных домов в квартиры аристократов и «буржуев», выделяя отдельные комнаты, а порой и половины больших комнат, которые разделялись перегородками (политика «жилищного передела»). И это было неслыханным счастьем – при царской власти никто из переселявшихся из рабочих казарм и семейных «стойл» о таком даже и мечтать не смел.
В 1919 году были установлены нормы жилплощади — 18 квадратных аршин (около 9 квадратных метров) на человека. В Москве, правда, допускалось снижение этой нормы до 8 квадратных метров. В результате до 1924 года в столице были переселены около 500 тысяч человек. Не в восторге, как вы понимаете, были те из граждан, кого лишили части прежней жилплощади, подселив непрошеных соседей. Однако советские власти при вынесении постановления об «уплотнении» согласно новым нормам давали хозяевам 2 недели на поиск подходящих соседей. Если не успевали — подселяли уже не спрашивая.
Любопытно, что квартиры в центре среди рабочих тогда не слишком котировались: дело в том, что заводы и фабрики располагались на окраинах, а общественный транспорт был ещё в зачаточном состоянии. Добираться из центра на работу и обратно было долго и дорого.
С началом индустриализации, которая привела к массовому переселению людей из деревень в города, особенно в крупные, «квартирный вопрос» снова резко обострился.
Послереволюционная Россия: политика «жилищного передела»
Итак, как мы помним, после Октябрьской революции рабочих стали расселять из бараков и ночлежных домов в квартиры аристократов и «буржуев». Эта практика получила название «жилищный передел». В первой статье было рассказано, в каких нечеловеческих условиях жили многие подданные Николая II. Теперь же у них появились пусть не собственные дома или квартиры, но отдельные комнаты. На представленной ниже фотографии 20-ых гг. прошлого века вы видите комнату в московской коммунальной квартире:
А это кухня советской коммунальной квартиры:
Более того, уже в 20-ые годы впервые в России начали строить не просто дома, а жилые кварталы с необходимой инфраструктурой (школа, универмаг, столовая, учреждения культуры и административные здания). Одним из первых таких микрорайонов стал жилой комплекс для рабочих ленинградского завода «Красный путиловец». Однако подавляющее большинство советских граждан жили в коммуналках, у них появлялись и подрастали дети – и эти новые жильцы не знали условий жизни в рабочих бараках и ночлежных домах. Да и соседи бывали разные. Иногда отношения между ними были очень хорошими. Георгий Милляр (актёр, прославившийся ролями Кощея Бессмертного и Бабы Яги), например, женился на своей соседке по коммунальной квартире. Но чаще люди «не сходились характерами», элементарно уставали друг от друга, вступали в конфликты. А с началом индустриализации «квартирный вопрос» резко обострился, что и нашло отражение в знаменитом романе Булгакова. Посмотрите, как стремительно увеличивалось население Москвы, причём поистине «взрывной» рост пришёлся как раз на 30-ые годы ХХ века – именно тогда, по выражению Булгакова, «квартирный вопрос» и «испортил» москвичей:
Строились новые заводы, а в Москве ещё и метро. Требовались рабочие руки, которые можно было взять лишь в деревне – тем более что механизация сельскохозяйственного труда уже позволяла это сделать. Это хорошо видно на следующем графике, где показана динамика численности населения Москвы и Рязанской области:
И, опять же, вновь приезжающие, как правило, поначалу были довольны условиями жизни в рабочих общежитиях – ведь дома они были ещё хуже.
Кухня общежития ленинградской бумагопрядильной фабрики им. С. Халтурина
Изба в селе Синявино, Ленинградская область, 1926 г.
Лишь в городе многие из бывших крестьян узнали, что такое постельное бельё, а питание в рабочих столовых, где подавались «первое, второе, третье», часто ещё и салат, поражало воображение – это были настоящие «перемены блюд», ранее доступные лишь верхушке общества. Ведь повсеместно в деревнях утром готовили только одно блюдо (кашу или щи) на весь день. О том, чтобы разогреть пищу не было и речи – дрова были дороги, а набрать нужное количество хвороста было нелегко – посмотрите, как устала эта женщина, которая явно прошла с вязанкой босиком несколько километров:
А летом топить печь было ещё и жарко. И потому в дореволюционной России даже многие дворяне и чиновники в городах питались в трактирах и ресторанах либо посылали слуг купить готовый обед или ужин. В 1892 году шведский механик Франц Вильгельм Линдквист изобрёл бесфитильную керосиновую горелку, которая получила название «примус». Она стала широко применяться для приготовления и разогревания пищи в домашних условиях, однако наладить её массовое производство в царской России так и не смогли. Это было сделано уже при советской власти – в 1922 году. Примус стал поистине «культовым» бытовым прибором, именно с ним связана ещё одна крылатая фраза романа «Мастер и Маргарита»: «Не шалю, никого не трогаю, починяю примус».
И её продолжение о «древнем и неприкосновенном животном» коте.
А в 30-ые годы появились керогазы.
Примус «Рекорд-1»
Керогаз
Туалетные комнаты в советских «коммуналках» и общежитиях были общими, но – в квартирах или на этаже, а не на улице. В общем, основная масса новоприбывших была довольна, особенно в первое время. Но вот те, что обустроились в городе раньше, рассчитывали улучшить свои жилищные условия, и вновь приехавшие рассматривались ими как конкуренты. По одной из версий, именно тогда и появилось знаменитое слово «понаехали» в его отрицательном и презрительном смысле.
Кстати, посмотрите на карикатуру, которая как раз иллюстрирует хорошо знакомую Булгакову борьбу советских интеллигентов тех лет за всевозможные материальные блага:
В виде сороки представлена Цекубу (Центральная комиссия по улучшению быта), которая:
«Автомобилисту дала, танцовщице – дала, а пролетарскому поэту – не дала: ты мал, не дорос, обращайся в Наркомпрос».
Полноценно решать жилищные проблемы советским властям мешала сложная внешнеполитическая обстановка. Угроза вторжения и с запада, и с востока буквально витала в воздухе, дело шло к большой войне, и все это понимали. Огромные траты на создание целых отраслей промышленности и укрепление обороноспособности забирали практически все ресурсы страны. Сталин нисколько не преувеличивал, когда заявил на Первой Всесоюзной конференции работников социалистической промышленности (4 февраля 1931 года):
«Мы отстали от передовых стран на 50-100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут. Вот что диктуют нам наши обязательства перед рабочими и крестьянами СССР».
К тому же приходилось тратить огромные средства на модернизацию (и даже создание с нуля) объектов городской инфраструктуры: вы ведь помните, что до революции канализации не было даже в столице империи – Петербурге.
Однако не стоит думать, что тяжело жилось тогда лишь гражданам СССР. «Благословенные» для наших либералов Соединённые Штаты Америки в то время переживали период Великой депрессии и уверенно шли к тому, чтобы стать страной Третьего мира – вроде Чили, Аргентины или Уругвая. Истинным спасителем США стал не Рузвельт, а Гитлер. Именно начало II мировой войны позволило США перезапустить свою экономику, а потом – подмять под себя ослабленные страны Европы, а также Японию. Но вот как жили американские граждане до того, как их принялся спасать немецкий фюрер:
Сельский дом в США, 30-ые гг.
Эта фотография сделана в период Великой депрессии в штате Миссури:
Вот так выглядела обстановка в некоторых американских домах в 1930-ые гг.:
Мать с двумя детьми в Оклахоме, 1936 г.:
Не слишком богатой выглядит и эта семья американского фермера:
Не слишком богатой выглядит и эта семья американского фермера:
Ферма Блэк-Ривер-Фоллс, штат Висконсин, 1937 г.
Кстати, в 2009 году Служба безопасности Украины организовала в Севастополе выставку с громким названием «Украинский Холокост». В качестве иллюстраций пресловутого «Голодомора» использовались и три фотографии, сделанные в США в период Великой депрессии в штатах Калифорния, Оклахома и Арканзас. Факт подлога потом вынужден был признать даже глава СБУ В. Наливайченко. Но мы немного отвлеклись.
Итак, проблема обеспечения советских граждан отдельным жильём к моменту начала II мировой войны так и не была решена. Тем не менее, в 1938-1941 гг. в России было введено в строй 15,5 миллионов квадратных метров жилья, тогда как в 1933-1937 гг. – всего 8,9 миллионов квадратных метров. Положительная динамика налицо. Всё обрушилось с началом Великой Отечественной войны. Более того, в ходе боевых действий были разрушены десятки тысяч посёлков и деревень, сотни городов – и не только жилой фонд, но и вся инфраструктура. Их восстановление заняло долгие годы, и идея массового строительства жилья, которая часто ставится в заслугу Хрущёву, вовсе не принадлежала этому малограмотному интригану. Просто Советский Союз, наконец, закончил восстановление разрушенного войной народного хозяйства и был готов приступить к решению «проклятого квартирного вопроса». И бурный рост жилищного строительства начинается уже с 1951 года. Хрущёв исказил и извратил идею массового доступного жилья, потребовав строить безликие пятиэтажки с маленькими квартирами, крошечными кухнями (4,5-5 кв. м) и совмещёнными санузлами. При Сталине действовали нормы, согласно которым на каждого члена семьи полагалось не менее 9 квадратных метров жилой площади и ещё 6 квадратных метров на семью. В Москве до войны «сталинки» обычно строили из красного кирпича, особое внимание обращая на отделку фасадов, после войны – из белого, более строгие. Высота потолков доходила до трёх метров.
«Сталинки» Ленинского проспекта, дома номер 30 и 37
«Сталинка» на пересечении Ленинского и Ломоносовского проспектов, фото 1962 г.
Существовали весьма интересные проекты типовых домов, строительство которых, как потом выяснилось, обходилось лишь немного дороже, нежели возведение пресловутых «хрущёвок».
«Хрущёвки»
Но что же сделал Хрущёв? В 1956 году он потребовал уменьшить нормы квадратных метров на человека до 7, а семейную надбавку и вовсе отменил. Жилая площадь однокомнатных квартир теперь должна была составлять 16 кв. м, двухкомнатных – 22, трёхкомнатных – 30. Высота потолков – всего 2,5 метров: ходила шутка, что ванную комнату с уборной Хрущёв совместил, а пол с потолком – не успел. Зато была предусмотрена маленькая кладовка, которую доморощенные острословы называли «комнатой для тёщи».
31 июля 1957 года Хрущёв продавил решение о проектировании и строительстве домов только по новым нормам. По-настоящему массовое заселение жильцов в кирпичные «хрущёвские» дома началось лишь в 1960 году, а в «индустриальные», собираемые из панелей, изготовленных на домостроительных комбинатах – в 1962 году. Но посмотрите на график, который показывает, что максимальные значения жилищного строительства были достигнуты ещё до 1960 года:
Среднедушевой ввод жилья
При этом увеличилось количество домов и квартир, построенных за счёт граждан:
Строительство жилья в СССР и РФ
Количество людей, получивших новые квартиры, в период правления Хрущёва, опять-таки, достигло максимума в 1959 году – 5 824 000 человек. А затем оно снижалось с каждым годом, и в 1964 году новые квартиры получили всего 4 629 000 человек. Исключением стала показушная Москва, где строительство «хрущёвок» в эти годы действительно шло ударными темпами, но столицу новые районы отнюдь не украшали.
Москва. 20-ый квартал Новых Черемушек, 1960 г.
Посмотрите ещё раз на представленные выше графики и обратите внимание, что после отставки Хрущёва уже вовсю работали построенные по его инициативе домостроительные комбинаты, но количество сдаваемого жилья не увеличивалось до 1967 года. Лишь с 1970 года, когда вместо «хрущёвок» стали строить другие дома, число новосёлов снова стало ощутимо расти – и уже не в одной только Москве, но и по всему Союзу. Таким образом, можно сделать вывод, что деятельность Хрущёва не слишком улучшила ситуацию в «квартирном вопросе», а тенденция к интенсификации жилищного строительства оформилась без его участия. Темпы ввода в строй новых домов неуклонно росли ещё до начала работы ориентированных на производство «хрущёвок» домостроительных комбинатов. Зато были изуродованы новые кварталы советских городов, и огромные площади в них теперь занимают пятиэтажные панельные «хрущобы».
Жертвой Хрущёва стал и московский Калининский проспект, на котором появились ряды невыразительных бетонных многоэтажек.
Проспект Калинина, 1967 год. План строительства утверждён Хрущёвым 30 июля 1962 года
При взгляде на то, что получилось, у любого человека с более или менее развитым вкусом появляется нестерпимое желание снести это убожество и построить что-то достойное центра великого города. Недавно выяснилось, что я не одинок в своём мнении: 4 февраля 2025 года было принято решение снести пресловутый «дом-книжку». Сравнивая его с одной из сталинских высоток, заместитель мэра Москвы по градостроительной политике и строительству В. Ефимов заявил:
«Есть здания своего времени, есть здания эпохи. Здания эпохи, условно говоря, становятся архитектурными памятниками, которые сохраняются, за которыми мы присматриваем, бережно к ним относимся, реставрируем. Возьмем здание напротив СЭВа – гостиницу «Украина». Это здание эпохи, которое, как мы понимаем, будет стоять годы, десятилетия, столетия».
Всё верно, сталинская высотка гостиницы «Украина» – произведение искусства, дом-книжка Нового Арбата – поделка ремесленников. Остаётся надеяться, что новое здание на его месте будет лучше прежнего (опять аллюзия романа Булгакова, что поделаешь). Жалко только, что не реконструируют всю эту улицу.
Очень большой ущерб репутации московского метро, как самого красивого в мире, нанесли и хрущёвские «сороконожки» – лишённые наземных павильонов унылые и однообразные станции с сорока колоннами, стены которых отделаны «туалетным» кафелем.
Вход на станцию метро Академическая, введена в строй в 1962 г.
Станция метро Академическая
Сэкономили, как видите, даже на станции с названием «Ленинский проспект»:
Некоторые из таких станций (например, ту же Академическую) сейчас пытаются «облагородить» сайдингом.
От Брежнева до Горбачёва
Строительство «хрущёвок» прекратилось в 1970-е гг. В 1969 году были, наконец, отменены хрущёвские нормы, и поставлена задача «повысить художественно-эстетический и эксплуатационный уровень жилья». Первые типовые «брежневки» были пятиэтажными, затем – девяти и двенадцатиэтажными.
Москва, жилые дома серии II-18
Более комфортными были кирпичные дома серии II-29:
По сравнению с «хрущёвками», высота потолков в «брежневках» увеличилась с 2,5 до 2,64-2,7 метров, площадь кухонь – с 5 до 6-7 кв м, а в некоторых, более поздних проектах – до 13,7 квадратных метров. В квартирах новых домов исчезли проходные и смежные комнаты. В подъездах появились лифты и мусоропроводы. Наиболее качественными и престижными считались кирпичные дома-башни серии II-67, однокомнатные квартиры в них и сейчас порой стоят дороже двухкомнатных в современных новостройках.
Дом серии II-67
Очень удачными считаются также панельные дома серии И-522А, которые начали возводиться с 1977 года, причём иногда в малоэтажном варианте.
Дом серии И-522А
Спальные районы всё равно часто получались однотипными, однако уровень комфорта в новых домах всё же был значительно выше. К тому же с 1964 по 1982 год было разработано более сотни серийных проектов жилых домов плюс их модификации, и встречались весьма удачные архитектурные решения, когда с учётом рельефа местности возводились вполне симпатичные микрорайоны домов разной этажности.
За время, которое пост генерального секретаря ЦК КПСС занимал Л. И. Брежнев (1964-1982 гг.), было построено более 2 млрд квадратных метров жилья. Квартиры в них получили около 164 миллионов человек при численности населения более 250 миллионов, то есть, 65,6 %. При этом надо отметить, что в 1913 году в городах проживали около 28 миллионов человек, а в 1991 году – 191,7 миллионов.
Пик жилищного строительства был достигнут в 1986-1987 гг., а затем, ещё до распада СССР, количество сданных в эксплуатацию жилых домов стало неуклонно уменьшаться.
Примечание: как раз в 1985 году после избрания Горбачёва генсеком на пленуме ЦК КПСС был провозглашён курс на «ускорение социально-экономического развития», 1986 г. — начинается «гласность», а в 1987 г. — провозглашена «перестройка» как идеология реформ.
«Квартирный вопрос» в постсоветской России
В «лихие 90-ые» отмечалось катастрофическое обрушение ввода в строй новых домов. «Дно» было достигнуто в 1998 году.
Зато значительно улучшились жилищные условия «новых русских» – бандитов, «олигархов» и стоявших на страже их интересов коррумпированных чиновников. И потому увеличивался средний метраж новых домов и квартир.
Число и размер построенных квартир
Начиная с 2001 года, снова отмечается рост количества вводимых в строй домов и квартир, причём в большей степени – индивидуального жилья.
Динамика ввода в строй домов и квартир
О получении бесплатного жилья, разумеется, уже практически и не вспоминают, подавляющее большинство домов и квартир покупается либо строится на деньги, взятые в ипотеку.
30 января 2024 года глава ЦБ Эльвира Набиуллина заявила:
«Льготная ипотека, если приводит к росту цен на жилье, не повышает его доступность. Даже если ежемесячный платеж не вырос, общая долговая нагрузка заемщика все равно растет. Потому что мы видим, что средние сроки ипотечного кредита выросли с 18 лет в 2020 году до 25 лет».
При этом подавляющее количество новых домов и квартир возводится сейчас в Москве, Петербурге и других крупных городах. В провинции темпы жилищного строительства не впечатляют, кое-где даже отмечается спад. Пик жилищного строительства был достигнут в 2015 году, с того времени количество сданных домов снова стало уменьшаться.
При этом новые многоэтажные дома часто строятся буквально впритык друг к другу, а о таких дворах, как в «старой советской Москве», нынешние столичные новосёлы и не мечтают.
Дворовая территория в районе метро Академическая, фотография сделана автором
Разумеется, до решения «квартирного вопроса» далеко. Однако в связи с катастрофической демографической ситуацией мы порой видим очень интересную картину, когда у бабушек и дедушек со стороны отца и матери имеется всего один внук, от которых ему достаются две квартиры с перспективой получения третьей (от родителей) – и возможность, сдавая их, жить, как рантье, часто и за границей.
февраль 2025
anlazz, О жилищной проблеме в СССР и в современном мире
"Любой рукастый мужик (а таковых в СССР было больше половины) мог купить подготовленные стройматериалы за 620–1330 рублей (новыми), после чего собрать их на своём участке самостоятельно. Для сравнения, стандартная зарплата инженера составляла 120 рублей. Таким образом, полугодовой зарплаты инженеру хватало, чтобы обзавестись добротным домом крепкого советского качества".
...практика индивидуального домостроения была очень развита после Великой Отечественной войны. Для этого достаточно посмотреть: какие даты постройки у большей часть "советского частного сектора". (На некоторых домах эти даты даже указаны: выдавлены в штукатурке или еще как-то.) Там будет чего-то вроде 1952 или 1968 год.) Почему после ВМВ - понятно: с одной стороны, в это время шел активный рост городского населения, а так же населения сельского. (Второе - за счет высокой послевоенной рождаемости, в результате которой ко второй половине 1960 годов как раз начали "входить в жизнь" рожденные после 1945 года дети.) С другой - большая часть домов, остававшихся с дореволюционного времени, в этот период стали рассматриваться, как устаревшие и малопригодные к жизни. (Средняя площадь дореволюционной избы - 20-25 метров общей площади, с учетом русской печи.)
В результате чего в шестой пятилетке за счет пресловутого ИЖС в РСФСР было построено порядка 128 млн. кв. метров жилья. (В советской статистике это проходит, как "постройка гражданами за свой счет и счет государственного кредита", а так же "постройка колхозниками".) Для примера: в 2024 году в РФ за счет ИЖС было введено 107 млн. кв. метров жилья. На этом фоне утверждать о том, что "в РСФСР нельзя было построить дом" - это, простите, даже не знаю, как сказать...
Другое дело, что пресловутые "готовые дома" были не особенно популярны: в это время "рукастые мужики" предпочитали самостоятельно построенные рубленные строения - или, если брать юг, шлакоблочные. Потому, что обходилось все это намного дешевле: так, "поставить пятистенок" в селе стоило порядка 500 рублей, а то и меньше. По той простой причине, что лес колхозы-совхозы выделяли бесплатно, доски - как правило, тоже со своих лесопилок, ну и т.д. и т.п. (Там основные затраты шли на кровельное железо!) Это, кстати, работало вплоть до конца 1980 годов - тогда хороший "деревенский дом" площадью в 60 квадратов стоил порядка 1000 рублей. (Ну да, определенная инфляция была, да и комфорта в 1980 хотелось больше.) Что много меньше той же кооперативной квартиры, коя стоила 4000-5000 рублей.)
Ну, а теперь самое главное: именно поэтому в 1960-70 годы "частные дома" особенно не ценились. В том смысле, что стоили они недорого - даже в городе - и при возможности получить квартиру охотно бросались. (Даже не продавались!) Почему так было? Ну, во-первых, потому, что до массовой газификации страны - которая стала возможной ТОЛЬКО после освоения газовых ресурсов Западной Сибири (до этого природного газа не хватало ДАЖЕ на многоэтажное строительство - часто в "хрущевки" подавали нефтяной пропан-бутан из газгольдеров) отопление было печным. Ну, а кто жил с печкой, тот, думаю, поймет - тому же, кто не жил, можно сказать только одно: ну его нафиг!
А, во-вторых, квартиры именно что ДАВАЛИ. То есть, за них не требовалось платить даже достаточно низкую плату - те 4000 рублей "за кооператив". Понятно, что получить бесплатно - и построить дом за 500 рублей - это достаточная разница. Значение же "собственного огорода", "своего хозяйства" и т.д. в 1960 годы было крайне низким: большая часть населения считала, что лучше жить без них! (Это потом, уже во второй половине 1970-1980 годах пойдет активное строительство "дач": те самые бывшие сельские жители, что еще лет 10-15 назад наслаждались возможностью не вкалывать до потери пульса "на своем хозяйстве", неожиданно "пробились на ностальгию", стали петь "снится мне деревня", ну и захотели "вернуться к земле". Но это уже - совершенно иная история.)
Поэтому-то уже в седьмой пятилетке доля ИЖС резко снижается - до 86 млн. кв. метров при том, что доля госстроительства вырастает до 193 млн. кв. метров с 152 млн. (Для РСФСР.) В восьмой пропорции еще меньше: 63 млн. квадратов и 222 млн. квадратов. Ну и т.д. и т.п. И "ренессанс ИЖС" наступает лишь во второй половине 1980 годов, когда, с одной стороны, ностальгия по "прежней сельской идиллии" достигла апогея - вместе с той же дачной истерией, при которой все окрестности городов стали буквально забиты пресловутыми "фазендами". (А журнал "Приусадебное хозяйство" стал чуть ли не главным журналом страны.)
А с другой: освоение ямальских запасов газа дало старт массированной газификации всего и вся, которая началась еще в конце 1970 годов - и к середине 1980 привела к тому, что большая часть городского "частного сектора" получила газовое отопление со всеми вытекающими последствиями. Да и село оказалось обеспечено газом более, чем на 50%. (На 1988 год.) Причем, созданная тогда магистральная инфраструктура позволила легко наращивать данный показатель в будущем.
Вот тогда - в условном 1988 году - "частный дом" и начал превращаться в настоящую ценность. Правда, это касалось еще только домов в городах и пригородах - в достаточно удаленных селах дома продавались по бросовой цене еще в начале 2000 годов! (ДАЖЕ если там был газ!!!) Но указанное - это так же уже совершенно иная история. Тут же хочется обратить внимание несколько на иное.
А именно: на то, что как раз в современной РФ возможность обрести свой "домик" стала крайне дорогой. Даже для "рукастого мужика", который еще лет 20 назад на самом деле мог построить себе жилье за относительно небольшую сумму. Сейчас же нет: и участок купить почти невозможно - даже в "ближних селах" речь идет о сумме в миллионы рублей. И материалы стали запредельными, и затраты на подключение коммуникаций - того же газа - оказываются "кусачими".
В результате чего средняя площадь строящихся квартир сейчас упала до 48 кв. метров при том, что в 1988 году она составляла 59 кв. метров. Причем, до 20% (в Москве 25%) от оных составляют т.н. "квартиры-студии" площадью менее 20 кв. метров. (В СССР доля т.н. "малосемейного жилья" не превышала 5%.) Но даже это не самое главное. Самое главное - то, сколько приходится платить за все указанное. Причем, важна сейчас ДАЖЕ не прямая стоимость жилья - потому, что приобрести оное мало кто может себе позволить. Важен пресловутый "ипотечный платеж".
Так вот: в прошлом году указанный составил... 90 тыс. рублей за "среднюю" 26-летнюю ипотеку! Еще раз: при "средней зарплате" в стране, составляющей порядка 100-110 тыс. рублей за право получить квартиру обычному человеку придется отдать порядка 90% оной! В течение четверти века. При этом переплата за исходную стоимость жилья составит 500-600%!!!! (В 5-6 раз.) Разумеется, "спасает" льготная ипотека, по которой платить приходится "всего лишь" 3-50 тысяч - т.е., всего лишь треть/половину средней зарплаты. И переплачивать всего-лишь - хе-хе - 100-150%! Но сейчас получить последнюю - это еще тот квест, вероятность прохождения которого приближается к нулю.
То есть, да: надо признать, что "просто так" - без попадания в "льготную категорию" - купить квартиру в РФ практически невозможно. Про дом и говорить нечего. Но понятно, что это верно лишь для "рукастых мужиков". Для тех же, кто имеет "доступ к кормушке" все эти проценты оказываются смешными: вон сейчас при "борьбе с коррупцией" становится понятным, что какие-то заместители мэра захолустного городка имеют миллионы в качестве "прибыли". Про более "высокие" посты и говорить нечего - там миллиард рублей просто разменная монета. Вот эта категория да: может позволить себе не дома, не коттеджи даже, а настоящие дворцы. По сравнению с которыми жилье советской номенклатуры даже высокого ранга выглядит жалкой хижиной.
Ну, и обслуживающая их - "сидящая на потоке" - категория населения, начиная от популярных артистов и топ-блогеров и заканчивая пресловутыми "айтишниками", занимающихся "цифровизацией" так же может себе чего-то позволить. Но она - ИМХО - составляет не более 10% от всех жителей России. Остальные же...
Впрочем, ладно. Это совершенно иная история.
19 апреля 2026