Альфред Ван Вогт

Питон и крыса

 Журнал "Изобретатель и рационализатор", 1990, N 1. Пер. - О.Кущ.
OCR & spellcheck by HarryFan

Больше всего в жизни  Марк  Грей  любил  кормить  своего  малыша-питона крысами. Марк жил в большом старом  доме  и  держал  любимца  в  отдельной комнате. Когда питончику пора было обедать,  его  хозяин  пускал  крысу  в узкий коридор, в конце которого  было  освещенное  отверстие.  Как  только несчастное животное вбегало в комнату, за ним автоматически  захлопывалась решетка. Все это Марк придумал и соорудил сам.

А в комнате крысу ждала питонья пасть, и убегать было  некуда.  Хоть  в двери и было маленькое окошко, Марк не любил  глядеть  в  него.  Насколько восхитительней мысленно представить себе охоту по доносящимся  из  комнаты звукам! Вот крыса увидела питона. Опасность! Пронзительный писк -  это  он дрогнул и пополз к ней. Что за восторг - слушать  эти  звуки,  этот  визг, этот вопль обреченного животного! Вот она мечется  по  комнате,  бьется  о стены, вот она оцепенела  под  тяжестью  страшного  взгляда.  Марк  словно видел, словно ощущал: погоня, удар, рывок!.. Под душераздирающие вопли  он сам становился питоном, могучим и беспощадным...

 

Во время  третьей  Мировой  войны  Комитет  по  временным  ценам  забыл установить  максимальную  стоимость  крыс.  И  продавать  их  стало  делом невыгодным. К тому же профессиональных ловцов призвали в армию.  Из  всего правительство  делает  проблемы  -  уже  и  крысы  стали  дефицитом!  Марк расставлял ловушки в доме и в парке, но улов обычно бывал небогат. Ох, эти голодные военные годы!.. Увы, но Марк кормил своего питомца нерегулярно.

Однажды, проходя  мимо  старого  внушительного  здания,  Марк  случайно заметил в окне что-то знакомое. Похоже... похоже... белые крысы! Он  жадно приник к стеклу, и, хотя помещение было едва освещено тусклыми лампочками, Марк разглядел сотни клеток вдоль стен. И во всех были крысы! Со всех  ног Марк бросился к входу. У двери притормозил и,  переводя  дыхание,  прочел: "Исследовательская лаборатория. Заведующий Кэррен".

В следующее мгновенье он уже был в темном конторском холле.  Секретаршу нашел с большим трудом. Война - каждый работает за двоих, в результате  не работает никто.  Ждать  пришлось  долго.  Марк  уже  подумал,  что  о  нем благополучно забыли, когда секретарша провела  его  в  кабинет  к  пухлому человечку с дряблым, похожим на старую грушу лицом. "Эрик Плоуд, чем  могу быть полезен?" Холодный оценивающий взгляд.

Когда Марк дошел до  описания  бедного  голодающего  малыша,  человечек вдруг коротко хихикнул. Ответ его был нелюбезен и даже груб:

- Катитесь вы к черту со своим питоном! И не вздумайте  здесь  шляться вокруг наших крыс. Еще раз увижу - вызову полицию!.. - прорычал он.

Подумаешь, какая нежная привязанность к крысам... А вот  питончика  ему не жалко. Как только люди могут быть такими бездушными? И не скажи  Плоуд последних двух фраз. Марку  даже  в  голову  не  пришло  бы  стать  этаким крысиным воришкой. Болезненное пристрастие к питону совсем не  мешало ему уважать законы и платить налоги.

Едва Марк вышел, Плоуд отправил одного из лаборантов проследить за ним и узнать его адрес. Сам же, зловеще улыбаясь, вкатился в дверь с табличкой "Генри Кэррен, личный кабинет".

- Привет, Генри! Кажется, мы наконец-то нашли  для  себя  объектик,  - весело бросил он с порога.

- Хорошо бы. А то пленных  только  обещают,  -  рассеянно  пробормотал Кэррен, не отрываясь от бумаг.

Эта тема была больным местом Эрика Плоуда. Он привык смотреть на вещи иронически, но в последнее время часто думал: "О  господи,  что  за  люди! После испытаний они применят ЭТО к  миллионам  ничего  не  подозревающих врагов, но для испытаний они не дадут нам ни единого вшивого солдатишки из-за какой-то там конвенции о военнопленных". Вспомнив лихорадочный блеск глаз и высокий голос Марка, Плоуд довольно произнес:

- С некоторой натяжкой его даже можно назвать человеком.

- Чем же он так плох?

Эрик торопливо описал недавнего посетителя и его хобби.

- Конечно, это можно воспринимать по-разному. Но лично я не почувствую никакой вины, особенно если сегодня  вечером он будет здесь шнырять с преступным намерением спереть парочку наших крыс. Мы просто накажем его за воровство, - и Плоуд злобно оскалился. - Или ты  можешь  представить  себе что-нибудь омерзительней крысиного воришки?

Генри Кэррен засомневался лишь на мгновенье. Миллионы людей уже на том свете, миллионы еще преставятся, а испытание нужно проводить на  человеке. Именно на человеке. ТОЛЬКО на человеке.  Если на поле брани  что-нибудь окажется не так, с какими последствиями... Годы работы пойдут насмарку. Он резко мотнул головой:

- Бог с тобой. Только чтобы все было чисто, никаких улик. Действуй.

 

Ночью, крадучись, Марк вернулся к заветному окну. Сотни крыс, сотни крыс!.. И всего одну-единственную. Ее  пропажу обладатели сотен крыс заметят не скоро. Если  вообще заметят. Марк потянул створку. Он был приятно удивлен, обнаружив, что она легко поддается и комнату  с  клетками никто не охраняет. "Да, время военное, на крыс  сиделок  не  хватает",  - почти весело подумал Марк.

На следующий день он с восторгом прислушивался к писку обезумевшей от страха крысы. А вечером зазвонил телефон. Это был Эрик Плоуд.

- Я предупреждал  вас,  -  зло  прогнусавил  он,  -  теперь  вы  будете наказаны. Сами виноваты. - Чисто по-ханжески Плоуд почувствовал  некоторое облегчение и добавил. - Может, хоть ваша совесть заговорит... если  она  у вас есть.

Марк задумчиво повесил  трубку:  "Пусть  сначала  попробуют  что-нибудь доказать..."

 

Ночью ему приснилось, что он задыхается. Проснувшись, Марк  понял,  что лежит не на кровати, а на жестком полу. Он попытался нащупать лампу, но ее нигде не было. Похоже, что он лежал в темном коридоре, а шагах в  двадцати от него светился  яркий  прямоугольник  открытой  двери.  Марк  вскочил  и бросился к выходу.

Хлоп! Упала решетка у него за спиной.

Он стоял в очень большом зале. Никогда раньше Марк даже не видел такого огромного помещения. Впрочем...  что-то  оно  ему  смутно  напоминало.  Ну конечно! За исключением размера, зал был похож на комнату, в которой  Марк держал питона.

На полу перед собой Марк заметил неширокий, но длинный кожаный коврик. Внезапно он дрогнул и медленно двинулся в его сторону.

Вдруг с ужасом Марк понял...

Он стал размером  с  крысу...  И, приоткрыв пасть,  к нему скользил питон...

И раздался пронзительный писк, от которого Марк  Грей  испытывал  такое удовольствие в течение стольких лет... Но в  первый  и  последний  раз  он издал его сам.